Поиск по сайту
Реклама
Топ историй за месяц
Топ 10 историй
Самые читаемые истории
  • О блоге - 6 970 просмотров
  • Пиковая Дама - 800 205 просмотров
  • Реальный случай в метро - 137 902 просмотров
  • Кровавая Мэри - 130 043 просмотров
  • Ожившая невеста - 78 415 просмотров
  • Кукла с кладбища - 74 384 просмотров
  • Младенец в морге - 73 575 просмотров
  • Попутчики в электричке - 56 057 просмотров
  • Случайные связи - 53 618 просмотров
  • За дверью - 50 150 просмотров
  • Дом возле кладбища. - 49 423 просмотров
Рекламный блок
Голосовалка

Нужен чат?

Результаты

Загрузка ... Загрузка ...
Свежие комментарии

PostHeaderIcon День Страшного Стыда

Решение сделать пермского столяра Ивана Петровича Корытова — Пятым Всадником Апокалипсиса, далось на небесах нелегко. Было много шума, споров и даже дошло до руко- и крыльеприкладства, когда некоторые Власти и Силы не сошлись во мнениях. И в самом деле, где ж это видано, чтобы простой столяр – и вдруг облечен такими полномочиями, да еще в таких экстремальных условиях?
Однако же, пошумели-пошумели и постепенно успокоились. Тем более, что «сверху» пришло четкое указание: столяра взять и сделать все как надо, а то времени уже совсем нет и даже никакого запаса не осталось, утекает как песок. А судить надо, и воздавать по делам тоже придется. Но так уж вышло, что расплодившееся не в меру человечество оказалось четверке Всадников немного не по силам.

Первым на небеса явился Война и устроил в приемной страшный скандал.
— У меня конь! – заорал Война трубным голосом, грохнув створкой врат. Привычные ко всему архангелы даже не поморщились, продолжая играть в нарды. Только Михаил вяло поинтересовался:
— Что – конь? У всех кони.
— У тебя тоже? Кавалерист хренов! – злобно проревел Война, бухнув по секретарскому столу, вырезанному из куска Ковчега, своим двуручным мечом. Святая щепка отскочила и впилась в локоть Гавриилу.
— Уй, ммма…! – тот еле сдержался от неподобающего возгласа, подскочил и сгреб Войну за грудки. – Ты что тут учинил, недобиток? Иди вон… куда послали! И добивай там!
— Куда послали… — передразнил Война, горько скривившись. – Ты видел, сколько их там?! Пашем в четыре смены, а они плодятся, как чертовы кролики! Особенно в Китае! Мы что, стахановцы? Балканы, Африка… в рот им всем кило печенья!
При слове «чертовы» стены в приемной колыхнулись и заметно задрожали. Война, распалившись от собственных слов, отодрав цепкие пальцы Гавриила от кольчуги, продолжал яростно:
— Да! Плодятся! А у меня – конь! Не жравши! Того и гляди, откажется скакать! И так вон, весь в крови уже! Даже сахар с ладони брать перестал!
— Так он у тебя с самого начала кровавый, — удивился Рафаил.
— С самого начала – дело другое! Это же и-ми-дж, деревня крылатая! А тут… Э-эх! – Война ссутулился и с лязгом забросил меч за спину.
— Сидите тут… — бормотал он, бесцельно выхаживая среди облачного пола, — сидите… Пиявки… А мы там… Везде…
— Ладно, ладно, — успокоил всадника Михаил, – твоя заявка принята к рассмотрению.
— Самим? – с надеждой осведомился Война, глядя на архангела исподлобья.
— Ага, щаз. Спешит и падает прямо. Других дел у Него нет, можно подумать. То есть, конечно, если бы вы там вовремя закончили, других бы у Него и не было. А сейчас – есть. Все, все, не мешай.

Война, матерясь, ушел, но спокойствие длилось недолго. Вскоре, едва не вышибив небесные врата, заявился Чума, непрерывно чесавшийся и сморкавшийся на пол. Громко и непочтительно он высказал все, что думает о зажравшихся бюрократах. Потом зловонно харкнул на сафьяновый сапог Уриилу и удалился, предупреждая, что уходит в отпуск и «горе вам, посмевшим меня из отпуска этого вызвать без нужды». Не успели успокоить Чуму – шатаясь от переутомления и оглашая все вокруг жалобными проклятьями, приполз Голод, осыпая все вокруг колючими хлебными крошками из вывернутых карманов. Разговор с ним вышел такой, что озверевший Михаил не выдержал. Архангелы едва успели собрать нарды и выскочить из приемной.
— Да провалитесь вы все! – орал Михаил, вытрясая крошки из сапога, и пространство вокруг него закручивалось в черные дыры, которые в испуге разбегались окрест. – Сколько можно?! Каждая тварь дрожащая! Право имеет! Да я сам!
Он схватил свой меч и ринулся на Землю.
Вернулся Михаил тихим, закопченным и задумчивым. Стараясь не глядеть никому в глаза, он пробрался к себе и долго что-то писал и переписывал. Когда архангел вышел, он держал в руках свиток, перевитый золотым шнуром и запертый пламенной печатью.
— Значит, так, — мрачно сказал он дожидавшимся коллегам. – Упорные, значит. Нужен Пятый. Точно.
Тогда-то и был созван Совет. И решение оказалось таким – нужен столяр Иван Петрович Корытов.

Столяр Иван Петрович Корытов стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, и бубнил под нос, нервно пощипывая кустистую бороденку:
— Ну я прямо не знаю… Это что же получается? Мне бросай все и беги теперь с этими оглоедами, болтайся туда-сюда?
— А то ты занят! – ехидно заметил Гавриил, развалившийся на резном троне и вертевший в руках тюремного вида финский нож.
— А как же! – оживился Корытов и стал загибать мозолистые пальцы, — Этому построй дворец из единого куска Мирового Дуба. Ладно. Построил. Тому – жезл из ветви этого ясеня… да чтоб его, из головы вылетело… во едрить… а! Иггдрочиля, кажись! Тоже вынь да положь! Вынул, всю душу вымотал. Третий приходит и сразу молниями сверкать, пятый, десятый… Одна девчонка нормальная надысь была – деревянные башмаки попросила.
— Петрович, — проникновенно сказал Уриил, положив столяру на острое плечо могучую ладонь и сверкая алмазными зубами. – Надо, Петрович. Человек ты основательный. Был. Каждую мелочь учитываешь, въедливый по-хорошему. Ты ж посмотри на этих Четверых… Это же мутанты какие-то! С ними не то что общего языка не найдешь – у пары из них вообще языка не найдешь никакого!
— Живые души губить не буду, — уперся столяр, стряхивая опилки с фартука.
— Да они, души эти, уже и не живые, в общем-то, — процедил Михаил, внимательно разглядывая живую карту, расстеленную на бескрайнем столе приемной. Карта подрагивала, шевелилась и шумела. – Ну, смотри сам, Петрович. Видишь, вот тут Война свирепствует. И тут. И еще вот тут… многостаночник, чтоб его. Тут – Голод. Этот вообще с перевыполнением плана, но все равно не справляется. Тут, значит, Чума… был. Диссидент штопаный, курортник. А тут Смерть, но этот ни шатко, ни валко, потому что ему, во-первых, на все наплевать вообще, а во-вторых, он после всех зачищает, ему аккуратно работать надо. Вот такая загогулина, понимаешь. Если во времена Иоанна Богослова, который эту ахинею написал…
— Какую? – спросил столяр.
— Ну, «Апокалипсис» этот, который до сих пор так любят расшифровывать на сто рядов. Хотя никакого шифра нет – солнце на Патмосе бедному голову напекло, вот и пошла писать губерния, померещилось старичку невесть что. Говорил я ему – ты, конечно, Ваня, на воды целебные езжай, но не в такую же глушь… Так вот. Если в его времена народу на Земле насчитывалось не очень много, и Всадникам особо напрягаться было не надо, то сейчас ситуация несколько изменилась. Одних индусов сколько – во, погляди на карту!
Корытов послушно поглядел. Судя по карте, в Индии было страшное перенаселение, антисанитария и вообще – все плохо. Архангел брезгливо потрогал копошащуюся Индию мизинцем и продолжал:
— А Китай! Нет, если мы так дальше будем медлить, то Сам встанет и пойдет разбираться, точно говорю. После этого вообще ничего не останется. И никого. Нигде. И нас тоже. А я, между прочим, всего ничего пожить успел!
— Ничего себе ничего, — проворчал Корытов. Будучи человеком мягким и покладистым, он уже готов был согласиться. «Ну а что? И верно ведь, испаскудился народишко. Бомбы клепают, друг друга за глотки рвут, ни дня спокойно прожить не могут. Чисто мой сосед Митрич со своей бабой…» Ударившись в воспоминания, столяр не сразу услышал, что к нему обращаются.
— Петрович! Петрович!
— А?! – встрепенулся Корытов.
— Так что? Возьмешься?
— Да я ж того… На лошади не шибко… — попытался было взбрыкнуть в последний раз Корытов, но вздохнул и махнул рукой. – А, ну вас. Ешьте меня, мухи с комарами.
— Научим! – заметно повеселел Гавриил и подмигнул Корытову всеми своими непарными глазами. Выглядело жутковато даже для архангела.
— Только это, — внезапно твердо сказал Иван Петрович, и в голосе его прорезалась незнакомая прежде жесткая нотка, – мне там, вроде, костюм полагается? Ну, чтоб узнавали?
— Ага, — задумчиво согласился Михаил.
— И оружие?
— Да уж, всенепременно.
— Тогда это… Я себе сам костюм сварганю, ладно? Раз уж втравили меня в смертоубийство, так хоть здесь дайте душу отвести.
— Как скажешь, — покладисто кивнул архангел.
— Пойду я. Собираться.
Корытов побрел к вратам, провожаемый взглядами нечеловеческих глаз.

Он пришел через три дня и три ночи и постучал в створку врат.
— Войдите, — официально отозвался Рафаил, аккуратно передвигая костяшку нардов и победно взирая на ссутулившегося над доской Уриила.
Корытов вошел.
— У вас там это, петля на вратах подразболталась, — сказал он независимым тоном. – Я как вернусь – подправлю, там стамесочкой аккуратно…
В приемной стояла гробовая тишина. Даже облака замерли.
— Что. Это, — деревянным голосом спросил Михаил, не замечая, как кофе из объемистого золотого потира льется ему на белоснежный хитон. Гавриил, задумчиво опиравшийся на беломраморную колонну, повернулся, чтобы поглядеть. Промахнулся рукой мимо колонны, судорожно похватал рукой воздух и упал, лязгая доспехами. Никто не обратил на это внимания.
— Господи, — сказал Рафаил. – Господи. За что? Все, Уриил, ты победил в нарды. Окончательно и навсегда. После этого я играть не смогу. Мне каждый раз теперь это будет видеться.
Уриил ничего не ответил, потому что сидел, закрыв лицо ладонью и что-то потрясенно бормотал.
— Нет, ну а чего? – обиженно спросил Корытов. – Не вам же туда идти! Вот я и решил, что ежели Пятым Всадником быть, так чтоб по человечески, а не как эти страхомудии ваши. Людишки у них от чего помирают? А? Значит, от голода, — столяр принялся деловито загибать пальцы, — от чумы, от войны. Ну и от смерти помирают. Хотя вот это как-то совсем нелепо, конечно. А я что решил? У меня пусть тоже помирают, но чтобы оригинально…
— От чего…? – прохрипел Михаил, цокая зубами по краю потира и борясь с противоречивыми чувствами.
— Дак от стыда! – оживился Иван Петрович и замахал левой рукой. Правую он смущенно держал за спиной. – От стыда пусть, чтоб их! Всю жизнь мне, помню, мамка говорила с малолетства, как я чего набедокурю: «Да чтоб тебе стыд глаза-то повыел! Да что ж ты от стыда не сдохнешь-то?» Вот я и запомнил. Вот и пусть теперь…
— От стыда, — механически повторил Гавриил, сидя на полу и даже не стараясь подняться. – Стыд чтоб глаза выел… Да, теперь лично мне все понятно.
Костюм Пятого Всадника был чудовищен и неописуем. При взгляде на него даже архангела пробирало до самых бестелесных поджилок. Сразу вспоминался любой, пусть самый незначительный огрех, совершенный в жизни, и огрех этот казался чем-то таким, после чего решительно никак нельзя жить дальше, потому что – стыдно. И чем дальше, тем более постыдным, нелепым и отвратительно бессмысленным казалось собственное существование и существование родных, близких, соседей, домашних животных и даже микроорганизмов. «Особенно микроорганизмов», — мысленно поправил себя Михаил и содрогнулся, еще раз кинув взгляд на одеяние столяра Корытова.
— Вот это я понимаю, — тихо сказал Уриил. – Вот это креативный подход. Так. Лично я – за, но давайте выпустим его ночью, чтобы здесь никто не видел. Тихо, без шума.
— Поздно, — смутился Корытов. Я сюда торопился. Самой короткой дорогой бежал, думал, что не успею. Мимо, значит, Чертогов Праведных…
— Что? – взвыли в один голос Гавриил, Рафаил и Уриил.
— Заткнулись все! – взревел Михаил. В наступившей тишине архангелы напряженно прислушались. Со стороны Чертогов Праведных доносились горестные вопли, стоны и рыдания, полные невыносимого стыда и муки. И рыдания эти становились все глуше, количество голосов стремительно уменьшалось.
— Приехали, — обреченно махнул крылами Михаил. – Ну молодец ты, Петрович, чего скрывать, молоде-ец…
— Так какие же они тогда праведники, если так пробрало? – удивился Корытов, хлопая глазами.
— Да, уже никакие, тут ты прав, — вздохнул архангел. – Ладно. Разберемся. Готов?
— Всегда готов, — мрачно отозвался столяр. – Как юный пионер.
— А оружие? – поколебавшись, спросил Гавриил.
— Ну… Есть. Да в порядке, в порядке! – подозрительно бодро отозвался Корытов, продолжая прятать правую руку за спиной.
— Ты покажи, Петрович, — мрачно, с заботой в голосе попросил Михаил. – Я гляну. Может, подточить надо или выправить.
— Не… — тающим голосом прошелестел Петрович, глядя в пол и шевеля ногой облака. – Не надо…
Его рука опустилась.
— М-да, — констатировал Рафаил и отвернулся. – Вы как хотите, а я на это смотреть не буду. При мне еще никто и никогда не скакал в числе Всадников под конец света, размахивая полутораметровым члeнoм из ливанского кедра. Сами на это смотрите.
— Петрович, ты чего? – мягко спросил Михаил, которого заметно потряхивало.
— Ну, а чего я! Чего – я!? – вдруг заорал столяр в полный голос, тряся кулаком, в котором было крепко зажато орудие Апокалипсиса. – я столяр! Столяр я! Краснодеревщик! Пять почетных грамот, медаль «За доблестный труд!» Столяр я! Не кузнец! Чего мне еще было из этой деревяшки вырезать? Меч или косу, что ли?! И махать потом?! Еще, может, коняшку деревянную себе сделать?! Вырезал вот…. eлдoвину! И так от стыда все помрут, так пусть уже надежно! Не нравится, сами идите и машите там своими ковырялами!
— Тихо. Тихо, — успокаивал столяра Михаил. – Нормально, Петрович. Не шуми. Пусть так и будет. Верно же, ребята?
«Ребята» молча покивали головами, стараясь в сторону Корытова не смотреть.
Постепенно столяр пришел в себя, высморкался в платок психопатически-стыдобищной расцветки и небрежно положил деревянный прибор на плечо.
— Так я пойду тогда?
— Иди, милый. Иди. Скачи. Покажи им там всем, – ласково, как будто тяжелобольному ответил Михаил. – Во всех смыслах покажи. Я настаиваю. Пусть им этот конец света поперек глотки станет. Так и назовем его — День Страшного Стыда.
— Ладно.

Когда за столяром Иваном Петровичем Корытовым захлопнулась скрипучая, разболтавшаяся створка врат, четверо долго молчали.
— Стыдно-то как, — наконец пробормотал Уриил.
— Стыдно, — согласился Михаил. Он посмотрел на карту и хмыкнул. – А ничего так начал Петрович. Бодро начал. Ого-го как начал! Прямо вспашка безотвальным методом, целые области под корень…
— Я тут подумал, — сказал Гавриил. – Ведь если они там от стыда умирают. Значит?
— Значит? – эхом откликнулись архангелы.
— Значит, у них еще стыд остался. Так может, они еще не совсем безнадежны? Может, не надо было так?
— Ты как — сам Ему это скажешь, или мне пойти? – язвительно осведомился бледный Михаил. Гавриил подумал несколько мгновений.
— Нет, — сказал он. — Не надо. Я понял.

© leit


Похожие истории

Похожих историй пока нет...

Комментарии:

4 комментария на “День Страшного Стыда”

Оставить комментарий