Поиск по сайту
Реклама
Топ историй за месяц
Топ 10 историй
Самые читаемые истории
  • О блоге - 9 923 просмотров
  • Пиковая Дама - 1 629 404 просмотров
  • Реальный случай в метро - 151 830 просмотров
  • Кровавая Мэри - 151 697 просмотров
  • Ожившая невеста - 88 667 просмотров
  • Младенец в морге - 85 244 просмотров
  • Кукла с кладбища - 81 480 просмотров
  • Попутчики в электричке - 71 253 просмотров
  • Случайные связи - 61 684 просмотров
  • Дом возле кладбища. - 60 595 просмотров
  • За дверью - 58 586 просмотров
Рекламный блок
Голосовалка

Нужен чат?

Результаты

Загрузка ... Загрузка ...
Свежие комментарии

PostHeaderIcon Ваганьковские рассказы. №9. Революция на Ваганьковском.

Павел И. Софинский

Революционное брожение в умах, затеянное писателями, поэтами, политиками и прочими, кто мнил себя принадлежащим к интеллигенции и либералам в Российской империи, не могло не затронуть умы ваганьковских обитателей. До этого несколько сотен лет кладбищенское бытие протекало тихо, мирно и благостно. Никаких скандалов и склок между обитателями не возникало. Если и поступали какие-нибудь буйные новички, то очень быстро им объясняли правила кладбищенского общежития, и они утихали, становясь ярыми поборниками старорежимного уклада.

Но в 1917 году обстановка начала изменяться. Зачинщиками смуты, как Вы догадываетесь, стали обитатели седьмого ряда, где бесплатно хоронили неопознанные трупы; несчастных бродяг; тех, на кого родственникам было наплевать и просто неимущих горожан. Собственно, сами бы они до восстания никогда не додумались, потому, как условия обитания многих из них вполне устраивали, но их подначивали несколько недовольных интриганов из второго ряда, которым показалось, что их положили слишком далеко от церкви, а их родственников упокоили без должного уважения.

Смутьянов поддержали сначала обитатели шестого ряда, затем некоторые обитатели других, более дорогих рядов. Все они ходили по ночам по кладбищу с плакатами: «Свобода, равенство и братство!», «Каждому – 10 аршин земли и свой склеп!», «Покойники всех кладбищ – объединяйтесь!», «Вся власть — Совету Усопших!».
Одними демонстрациями дело, конечно, не обошлось, и от требований улучшения жилищных условий перешли к захвату ухоженных могил и склепов, разворовыванию элементов их обустройства: венков, цветов, могильных памятников, оград и прочего. Всем этим восставшие украшали собственные могилки.

Доходило до смешного. Вор-домушник Петька Рваный Глаз, прозванный так за то, что, при жизни, в пьяной драке ему вышибли правый глаз свои же друзья-мазурики, поселился в могиле с надгробным камнем, на котором было написано: «Действительный статский советник Арнольдов Викентий Павлович», и лежал венок «Моей доченьке Анфисе Завадской».
Видя такое, те из приличных рядов, кто в начале сочувствовал требованиям восставших и требовал для них свободы, равенства и братства, а теперь сами лишились кое-какой собственности, глубоко призадумались. Но задумываться было уже поздно, восставшие выкидывали их из ухоженных могил, склепов и укладывались на освободившееся места.
Через некоторое время самые активные, захватив, что смогли, немного успокоились и наступило некоторое затишье. Но оно было недолгим, потому, как те, кому не досталось, были огорчены и обижены, на тех, кому досталось. Обиженные писали жалобы в администрацию кладбища, обвиняя тех, кому досталось больше, в политической близорукости и отступления от линии восставших на достижение полного равенства и братства. Администрация, на тот момент, еще не разобралась, чью линию ей поддерживать, поэтому поддерживала всех, кто обращался к ней с жалобами, высылала летучий отряд кладбищенских сторожей и землекопов, выкапывала захватчиков, закапывая, на их место, жалобщиков. Но жалобщиков было так много, что, очень часто, приходилось в одну могилу или склеп поселять множество новых постояльцев, совершенно не связанных родственными узами. И если, когда-то, все они имели, пусть скромные, но индивидуальные могилки, то теперь им приходилось ютиться в тесноте коммунальных. Это тоже рождало некоторое непонимание между жильцами и приводило к новым конфликтам.

В одну из ночей, восставшие пришли восстанавливать классовую справедливость к Вольдемаровой могилке, но получили такой неожиданной отпор от хорошо нам известной парочки, закалённой в борьбе с врагами Отечества, что с позором удалились, растеряв на месте побоища отдельные берцовые, лучевые и иные косточки. К Василию на могилку они уже не пошли.

После таких событий, наша парочка призадумалась, что же им делать дальше. Решили посоветоваться в охранном отделении со штаб-офицером.
В охранном двери были на распашку, стекла побиты, несколько сотрудников бродили, как неприкаянные.
Офицер, как ни странно, был на месте. Он рассказал Вольдемару, что охранное закрыли в связи с приходом свободы, равенства и братства, а посему, государство в охранке нуждаться перестало. Некоторых сотрудников арестовали, потом часть выпустили. Он и несколько офицеров ходят на работу по собственной инициативе, потому как шпионы никуда не делись, и надо, хоть как то, им противостоять.

На фронте массовое дезертирство, поскольку революционеры выдвинули лозунг «Землю – крестьянам, фабрики – рабочим» и солдатики рвутся по домам, чтобы в деревне не опоздать к разделу земли, а в городе – к разделу фабрик и заводов. Хотя дележка эта может продолжаться до бесконечности и все равно будут недовольные. Взять хотя бы раздел земли: делить по едокам или по числу крестьянских дворов? В любом случае противоположная сторона будет недовольна. А дележка фабрик и заводов? Скорее всего поманят и в конце концов ничего не дадут или дадут, но потом все равно отнимут.
Рассказал, что Императора предали все, кто мог и что, скорее всего, в России начнется война между теми, кто хочет отобрать и теми, у кого хотят отобрать. И все это будет длиться долго и кровопролитно, до полного разрушения всего, что создано.

-«Трудно представить себе, но многие государственные мужи, интеллигенция, помещики, мещане и даже некоторое духовенство радовались отречению Помазанника Божия! Помазанника! Но, думаю, Господь Бог отольет им за это полную чашу, да и не только им, но и нам всем! Надо было в самом начале вогнать осиновый кол этой революционной гидре, а мы, дураки, всё либеральничали, а сейчас уже поздно» — напоследок сказал штаб-офицер, и грустно, но тепло попрощался с Вольдемаром. Через два месяца его и еще одного офицера охранного отделения растоптала толпа с красными бантами. Где их захоронили и хоронили ли вообще – неизвестно.
Из охранного на кладбище Вольдемар возвращался в задумчивости: «Как это он сказал – вогнать осиновый кол!». Резко повернувшись, он отправился к дровяному складу, на котором красовалась вывеска «Антон Кузин. Дрова на любой вкус». Там он попросил отпустить ему вязанку осиновых дров. Приказчик очень удивился, долго лазил по штабелям и набрал ему две охапки осинника. Вольдемар попросил наколоть из них тонких чурбачков и заострить конец каждого. Приказчик удивился еще больше.
-«Мне нужны колышки, для разметке земельного участка», — пояснил он приказчику. – «И сделайте мне какую-нибудь колотушку, для забивания этих колышков». Когда все было готово, он нанял извозчика и поехал к себе.

Приехав, он сгрузил колышки с колотушкой в склеп к Лизавете и пошел к директору кладбища.
Надо сказать, что директора кладбищ – люди неразговорчивые, солидные, рассудительные, умудренные большим жизненным опытом. Вспомните, хотя бы, народную мудрость: «С кем поведешься, от того и наберешься» и вспомните, с кем имеет дело директор кладбища? С покойниками! А неразговорчивее, солидней, рассудительней и умудрёнее жизненным опытом, чем покойники – никого нет!
Директор встретил Вольдемара доброжелательно и на его вопрос, как ему нравится ситуация на кладбище, разразился такой гневной тирадой, которую от директора кладбища, ну никак нельзя было ожидать!
Выслушав внимательно длинный возмущенный монолог директора, Вольдемар спросил, имеется ли какой-либо план или опись по размещению усопших в могилах. Выяснилось, что и план, и опись в администрации имеются и можно выяснить, кому какая могила принадлежит.
-«А не хотите ли вы восстановить статус кво?» — спросил Вольдемар у директора.
-«Восстановить в прежнем виде? Мечтаю! Но как это сделать?» — воскликнул директор.
-«Мы это сделаем. Я с товарищами», — сказал Вольдемар.
-«Родной, да я сам приду и людей приведу к Вам на помощь!» — опять радостно воскликнул директор.

Вольдемар вежливо отказался от помощи, пояснив, что они будут работать ночью, да и методы их работы директору не покажутся гуманными. Он лишь попросил директора вырыть новую братскую могилу, где ни будь у границы кладбища. На том и договорились. Вольдемар получил имеющиеся планы с записями и отбыл.
Вечером испытанные бойцы Вольдемар Уваров, Василий Самотрясов и Нефед Прокукин провели военный совет, на котором оговорили тактику борьбы со смутьянами.
Начать решили с могил первого ряда, расположенных ближе всего к церкви. В первой могиле должен был покоиться тайный советник Куприянов. Друзья подошли к склепу, постучались и попросили владельца выйти. Ворча и матерясь, вылез какой-то оборванец.
-«Вы являетесь тайным советником Куприяновым?» — строго спросил Вольдемар.
-«Чего?» — переспросил вылезший.
-«Я так понимаю, что не вы. Тогда прошу освободить чужое жилище».
-«Чего?»
-«Вы что выбираете», — спросил Вольдемар, — «вернуться в свою прежнюю могилку или лечь в братскую с осиновым колом в спине?»
-«Чего?» — опять протянул незнакомец.
-«Валите его, ребята!» — скомандовал Вольдемар.
Через мгновенье Василий с Нефедом уложили незнакомца на землю вниз лицом и Вольдемар колотушкой вогнал в спину незнакомца осиновый колышек. Незнакомец перестал вырываться и затих.
Нефед Докукин, ангельская душа, выходец из среды художников, интеллигент, добряк и бывший пьяница, погоревший когда-то на выпуске фальшивых деньжат и отбывший за это приличный срок на каторге в Сибири, пожалел незнакомца.
-«Может, как ни будь помягче с ними? Объяснить, что к чему», — спросил он Вольдемара.
-«А ты видел, как они чужие могилы захватывают? И этого советника, наверняка, без разговоров выдернули за ноги и в кусты забросили! Он, небось, не одну ночь свои косточки по кустам разыскивал. Нельзя с ними ласково, не та это публика. Возьмите тележку, кладите на нее этого и поедем за следующим».
У следующей и еще трех могил сцена выглядела приблизительно аналогично, лишь добавились словосочетания: «А ты кто такой?», «Да пошёл ты!» и еще кое-какие.
После пятой могилы они покатили тачку к новой братской могиле, которую уже выкопали по указанию директора, где сгрузили свой печальный груз. На этом, ночной рейд закончился. Наутро ваганьковские землекопы должны будут засыпать переселенцев.
Поскольку ваганьковцы лежат очень плотно друг к другу, то слух о восстановлении «статус кво», почти мгновенно донесся до всех обитателей, которые, понятно, разделились на два противоположных лагеря. Поэтому, на следующую ночь, когда троица стала подходить к шестой могиле, то встретила там две группы ваганьковцев, стоящих друг против друга. Обе группы яростно переругивались, правда группа смутьянов была значительно активней. При приближении Вольдемара шум стих.
Следует пояснить, что революционное переселение осчастливило далеко не всех переселенцев. Представьте, что я всю жизнь пил горькую не просыхая, лупил своих домочадцев, денег в семью не приносил, а, наоборот, выносил из дома вещи, чтобы обменять их на водку. Едва ли я могу рассчитывать, что мои домочадцы будут приносить мне на могилку букеты роз, выпалывать на ней сорняки и безутешно плакать. Скорее всего, закопав меня, никто из них на кладбище затем не придет.
Но даже если я всю жизнь творил добро своим родственникам, то сие тоже не значит, что они век будут помнить это добро и утирать скупую слезу у моей могилки. Не исключено, что, прикопав меня, они там тоже больше никогда не появятся. Тут уж зависит от того, что за народ мои или Ваши родственники.
Вот почему, часть новых переселенцев, сменивших свои заброшенные могилки на чужие богатые и ухоженные, стало понимать, что от перемены мест сумма не изменяется, а новые могилки так же постепенно приходят в запустение, в связи с отсутствием скорбящих родственников. Посему, перспектива получить осиновый кол в спину из-за шила-на-мыло, не представлялась радужной и часть публики потихоньку убралась на прежние лежбища.

Вольдемар спокойно подошел к шестому склепу и, постучав, спросил: «Есть хозяин?». Хозяева нашлись в обеих группах: из одной вышел крепкий детина в тулупе и треухе, из другой – старичок со старухой.
-«Я спросил «хозяин», а не временный жилец!» — строго спросил Вольдемар.
-«Я – новый хозяин и есть!» — гордо сказал детина.
-«Мы хозяева, наш он был раньше. Купец первой гильдии Аксенов с женой» — сказал старичок.
Вольдемар слышал об Аксенове – удачливый купец, он, как и многие богачи в те времена, часть своей выручки стабильно тратил на благотворительность: открыл и содержал за свой счет приют для сирот и бесплатную начальную школу для мальчиков.
-«Господин новый хозяин» — сказал Вольдемар, –«нужно освободить жилье для старого владельца».
-«С какой это стати? Сейчас равенство! Он попользовался, теперь — моя очередь!»
-«Вы что выбираете», — спросил Вольдемар, — «вернуться в свою прежнюю могилку или лечь в братскую с осиновым колом в спине?»
-«Это с чегой то?» — хорохорился незнакомец.
-«Валите его, ребята!» — скомандовал Вольдемар.
Но завалить такого кабана представлялось не простым делом, тем более что на его защиту стал выдвигаться народ из толпы революционеров. Из толпы старорежимников пока никто не спешил на подмогу.
-«Так и будете ждать, пока вас за ограду не выкинут?»- крикнул Вольдемар, обернувшись назад, — «или мы втроем должны за всех вас отдуваться?»
После этих слов из толпы сторонников прежнего режима стали отделяться по одному-два человека и вставать за спиной Вольдемара, ожидая, по-видимому, его команды. Скоро все старорежимники подошли к Вольдемару.
-«Так что, господа, есть желающие получить колышек?» — спросил Вольдемар и протянул левой рукой несколько колышков, а правой – колотушку. Вид колышков произвёл магическое впечатление, видимо, каждый представил себя с колом в спине и в братской могиле, откуда уже никогда не выбраться на поверхность. Некоторые стали потихоньку уходить, другие отступали на несколько шагов. Драки не произошло, а вокруг «кабана» стало образовываться пустое пространство. Он огляделся, сплюнул и со словами «Да ну вас всех в …. Что мне, больше всех надо?», — повернулся и ушел, грубо расталкивая своих бывших союзников. Союзники, вскоре, рассосались совсем. Пошел обратный процесс, и жильцы стали постепенно занимать свои прежние квартиры.

Благодаря жесткой политике Вольдемара, постепенно всё успокоилось. И если поступал на кладбище какой-нибудь вольтерианец и ратовал за пересмотр жилищных условий, соседи его просто спрашивали, не хочет ли он осиновый колышек в одно место и посылали к Вольдемару, но никто не хотел, и никто не ходил.
С тех пор бытие на Ваганьковском продолжает протекать тихо, мирно и благостно, почти как при царе-батюшке. Правда, ряды отменили, неопознанных хоронить перестали, из-за перенаселения или чтобы восстаний больше не устраивали, а ближе к церкви хоронят, в основном, известных спортсменов и актеров. Неопознанных тоже не забыли – для них на Спасо-Перепеченском кладбище целое поле выделили – от главного входа налево и идти до конца. Отрадно, что некоторых потом опознают и на могилках появляются кресты с именами.

А за оградой снаружи Ваганьковского, наоборот, все очень сильно изменилось, может, потому что у них там в свое время не нашлось своего поручика Уварова со товарищи? Может быть. И к худу это или к добру? Кто знает. Моя маманя мне говорила, что этот вопрос надо задавать домовому, когда его встретишь.

Похожие истории

Похожих историй пока нет...

Комментарии:

Оставить комментарий